Роман винничанки Натальи Доляк «Гастарбайкерки» станет реальным советчиком той женщине, которая решит махнуть на заработки. Или же, наоборот, отговорит и предостережет. Поэтому брать в руки книгу следует осторожно — кто знает, чем ваше чтение закончится.

Я побывал на презентации ее книги, и могу поделиться определенными наблюдениями. Наталья сама модерировала презентацию. Поэтому, имея артистическую натуру, начала совершать безобразия уже в начале. Когда зрители расселись, а часы показали шесть, женщина уединяется в каком-то закоулке. Время идет, гости покорно ждут, снег, занесенный из слякотной улицы, тает…

 

Пока зал томится, местная уборщица в синем переднике распоряжается: шурует шваброй, стучит ведром. Ты! Пол моет нынешняя призер «Коронации слова» Наталья Доляк! И только тогда, когда пол лишился грязи, а Наташа — противной униформы, презентация романа «Гастарбайкерки» началась: — Гастарбайтерш воспринимают как таких вот непричесанных теток в халатике…

 

«Украинские гастарбайкерки — не такие: у них одно образование, а то может и два. В моей книге три главные героини и 3 раздела. Каждый раздел — это история одной женщины. Женщины специально разного возраста, поэтому нельзя сказать, что гастарбайкерка — это женщина со средним образованием, такого-то возраста, она несчастна в браке. Она разная.»

 

Первая часть — про 60-летнюю женщину по имени Галина, бывшую учительницу, которая занимается богатой старой немкой. Писательница замечает: — Все три женщины, попав в Германию, лишились своих имен. Это для меня символично, потому что когда человек меняет свое имя, она меняет свою судьбу. В Германии нельзя быть Наташей, потому что это сразу говорит о профессии. Поэтому я называлась Таше. Таше зовут персонажа второй части, она — всего похожа на меня. Наша Галина называется там Хало, Лариса — Лаурой.

 

Роман основан на личных записях, сделанных во время пребывания в Германии в течение 2001-2002 гг. Поехала автор туда с недельной визой, а осталась на год — работала нелегально, найдя работу благодаря добрым людям-посредникам: — Я жила в одной семье бесплатно, но присматривали за их детьми. В свободное время бегала по всему Берлину. В понедельники у меня были одни люди, по вторникам — другие, в среду — еще другие…

 

Так, ко мне относились как к уборщице. А потом в какой-то момент немцы спрашивают — какое имею образование? Я говорю — у меня театральная высшее образование. Когда они об этом узнали, то один дядечка объявил: «Я же не рабовладелец какой-то! Не мой мне туалет!» Берлин — прекрасный город, говорит Наталья, ее любимый. Город удивлял… Во-первых, впечатлением, будто Берлин до сих пор восстанавливается после войны — повсюду на улицах краны, краны, краны …

 

Во-вторых, контрастным соседством улыбающихся европейцев на центральных улицах и бритоголовых молодчиков рядом в переулке: — Буквально, обратить опрометчиво — и уже страшно идти: разрисованные стены, что-то витает в воздухе. А меня туда занесло … Присоединившиеся скинхеды и спрашивают: — ты еврейка? ты приехала и забираешь у нас работу? ты репатриантка? Я руки в ноги и бежать…

 

Писательница пришла к винничанам не с пустыми руками. Чтобы каждый представил ее тогдашний мир, она показывает фотоальбом. В нем — фото: вот добропорядочная немецкая семья, вот — Наталья с русыми мальчишка на руках, не своим, чужим, вот — пейзажи центрального Берлина. — Мне повезло, — рассказывает женщина, — Я жила в замечательной семье. Но я знаю людей, которым так не повезло. Им приходилось жить под прессингом.

 

Я их истории собирала и своих героинь наградила кусками этих историй. Поэтому роман не автобиографический, предупреждаю. Наталья, повествуя про трудовые мигрантские  лишения, экспрессивно жестикулирует. Эмоции ежесекундно меняют лицо женщины. Весело она рассказывает басню «Как Йошка Шумахер через гусиный жир скандалил». А теперь — вспоминает, как тосковала на чужбине даже по ржавыми винницкими трамваями, и голос взволнованно  похрипывает: — Я патологически не переношу ностальгию.

 

Вот действительно — что-то болит. Но есть люди, которые там работают десятилетиями. И большинство — женщины. А когда они хотят вернуться, оказывается, им некуда возвращаться. И не к кому, потому что они уже пустили корни там, за рубежом. А причем здесь джайв, спросит читатель? — Роман в начале назывался Берлинский джайв, потому героиня Таша — танцовщица. Гастарбайтерство у меня ассоциируется с джайвом — там все делается в таком ритме, что даже горят подошвы.

Tags:

2 Comments

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *